Вы здесь

Введение в философию религии

Введение в философию религии

Итак, ответ на вопрос, действительно ли наличие разногласий ставит под сомнение человеческие способности к религиозным суждениям, в немалой степени зависит от наших фоновых мнений, многие из которых могут корениться в самих же наших религиозных теориях. А если это верно, то и вопрос о том, делает ли факт религиозных разногласий неразумной позицию эксклюзивизма, также будет в значительной мере зависеть от наших фоновых мнений. А значит, строго говоря, на Вопрос 2 следует, похоже, ответить отрицательно: для доказательства того, что вера в учения конкретных религий неразумна, требуется нечто гораздо большее, нежели простой факт широкого распространения религиозных разногласий.

Сказанное нами в данном разделе отнюдь не является полной и окончательной апологией эксклюзивизма, а потому и не служит опровержением религиозного плюрализма. Мы, однако, проанализировали взгляд, согласно которому факт широкого распространения религиозных разногласий сам по себе может каким–то образом свидетельствовать против эксклюзивизма, а вместе с ним мы рассмотрели и то, что было выделено нами как основная проблема реалибилистских трактовок рациональности религиозных убеждений, а именно: способен ли сам факт широкого распространения религиозных разногласий опровергнуть любые опытные доказательства, которые мы могли бы привести в пользу наших религиозных убеждений.


4.4. Иррационален ли атеизм?


До сих пор в настоящей главе нас занимали по преимуществу вопросы рациональности религиозной веры. Мы исходили из предположения, что религиозное неверие есть вполне разумная установка, а основная проблема состоит в том, можно ли на здравых, рациональных основаниях отказаться от этой позиции. В конце данного раздела мы бы хотели кратко проанализировать недавние аргументы Алвина Плантинги, пытавшегося доказать, что как раз у не верующих в религию дела в некоторых отношениях обстоят хуже. По мнению Плантинги, современные научные теории происхождения видов (а значит, и происхождения человека) свидетельствуют о явной иррациональности атеизма, агностицизм же оставляет нас в положении, при котором мы не способны иметь каких–либо разумных убеждений вообще.

Начнем с аналогии. Предположим, вы верите, что существует некое вещество, которое, если его проглотить, делает познавательные способности человека совершенно ненадежными. Назовем его вслед за Плантингой «XX» (но не будем путать с популярной маркой пива, которое при употреблении его в больших количествах производит сходное действие). Вы, например, верите, что стоит вам проглотить XX и вам станет казаться, будто вы сидите здесь и читаете книгу, тогда как на самом деле вы находитесь в другом месте и занимаетесь чем–то совершенно иным. Предположим, далее, вы приходите к убеждению, что вероятность того, что вы недавно приняли XX, велика или, по крайней мере, точно не известна (возможно, ваш друг — большой проказник, у которого, по вашему мнению, имеются огромные запасы XX, — зашел к вам в гости и теперь сообщает, что он, шутки ради, подсыпал немного XX в молоко из вашего холодильника, а десять минут назад вы как раз допили молоко из этого пакета). Итак, что же вы — назовем вас здесь С — должны будете думать о следующем утверждении, Н:

(Н) Познавательные способности С надежны.

В обычной ситуации вы, конечно, согласитесь с Н. Но разве не появился у вас только что аргумент, делающий вашу веру в Н совершенно неоправданной? И разве не будет теперь с вашей стороны совершенно неразумным принимать Н? Ведь гипотеза о крайней ненадежности ваших познавательных способностей есть для вас нечто вполне реальное и убедительное. А никаких доводов в пользу Н, которые сами не составляли бы логический круг, у вас, конечно, никогда не было. (Да и откуда бы вы их взяли? Доказательная сила всех подобных доводов зависела бы от предположения об истинности самого Н.) Но если теперь у вас есть причины считать Н ложным, а никаких выходящих за пределы логического круга доводов в пользу Н вы представить не способны, то не будет ли разумнее с вашей стороны просто отказаться от веры в Н? Но если вы откажетесь от веры в Н, то вам придется отказаться от веры во что–либо вообще — вы не сможете иметь никаких разумных убеждений. Иными словами, вы оказываетесь ввергнуты в пучину своего рода абсолютного скептицизма.

Именно в таком положении, по мнению Плантинги, и находятся сторонники атеизма. Согласно общепринятой эволюционной теории, основная функция наших познавательных способностей — обеспечивать наше выживание и размножение. Ради такого рода целей и работает естественный отбор, и нет особых оснований предполагать, что наши познавательные способности могут иметь какую–либо иную функцию или назначение, помимо службы этим, чрезвычайно общим и широким целям. Однако, утверждает Плантинга, способность открывать истину о мире имеет весьма отдаленное отношение к задаче содействия нашему самосохранению и размножению. К примеру, самец–гоминид, жаждущий смерти и убежденный, что вернейший способ добиться подобной цели — это побыстрее удирать от таких существ, как тигры и медведи, и почаще совокупляться с разными самками своего вида, споспешествовал бы делу выживания и размножения ничуть не хуже, чем особь мужского пола с более традиционными желаниями и мнениями. И вообще, жизнь так устроена, что наши убеждения чаще оказываются не истинными, а ложными — и однако полезными. А потому, заключает Плантинга, в свете эволюционной теории, а также предположения, что не существует Бога или иного сверхъестественного существа, которое каким–то образом обеспечило бы развитие у человека надежно функционирующих и ориентированных на поиск истины познавательных способностей, вероятность того, что наши способности заслуживают доверия, следует считать низкой или не поддающейся определению. Но если так, то атеист, принимающий эволюционную теорию (а нынешнее состояние науки вынуждает его это делать), оказывается в ситуации, чрезвычайно сходной с положением человека, обнаружившего, что вероятность того, что он проглотил XX, является низкой или не поддающейся определению. А если это верно, то у атеиста появляется аргумент, опровергающий Н, а также все прочие его убеждения, в том числе и атеизм.

Кроме того, даже если вы не верите, что мы могли бы в конечном счете выжить и размножиться, имея главным образом ложные убеждения, вы, разумеется, согласитесь, что мы могли бы выжить и размножиться, имея главным образом ложные философские и религиозные убеждения. Любая теория, делающая те же эмпирические прогнозы, что и квантовая теория, позволит нам совершать все те чудеса, которые позволяет нам совершать квантовая теория; любая теория, делающая те же эмпирические предсказания, что и современные биологические и физиологические теории, позволит нам добиться такого же рода успехов в медицине, каких мы уже достигли, и так далее. И опять же, мир так устроен, что наши научные теории, по–видимому, гораздо чаще оказываются не истинными, а ложными — и однако полезными. Таким образом, если принять в расчет эволюционную теорию и атеизм, то вероятность надежного функционирования наших теоретических способностей следует, похоже, считать низкой или не поддающейся определению, а значит, если аналогия с XX остается в силе, это также дает атеисту аргумент, опровергающий, как минимум, убеждение в надежности его теоретических способностей, что опять же равносильно опровержению как самого атеизма, так и эволюционной теории.

Находится ли в сколько–нибудь лучшем положении агностик? Бесспорно, нет. Ведь агностик, при нынешнем состоянии науки, также вынужден принимать эволюционную теорию (во всяком случае вначале). Но стоит ему задуматься о представленных выше доводах и он, точно так же, как и атеист, получит аргумент, опровергающий Н (или, самое меньшее, опровергающий убеждение в надежности его собственных теоретических способностей). Конечно, агностицизм не превратится в опровержение самого себя — ведь он, в конце концов, и есть не более чем воздержание от веры в бытие Бога. Но сохранить прочие свои убеждения агностику будет ничуть не легче, чем атеисту — ибо, опять же, коль скоро вполне реальна вероятность того, наши теоретические или иные способности не заслуживают доверия, трудно понять, каким образом могли бы мы на разумных основаниях держаться убеждений, возникающих через применение этих самых способностей.

Данный аргумент бросает атеизму дерзкий вызов, о силе которого судить нелегко. Против доводов Плантинги возражали как теисты, так и атеисты, но к единому мнению о том, в чем же заключается их слабое место, критики еще не пришли. Одни утверждают, что ошибкой было принимать всерьез мысль, будто эволюция могла и не производить отбор надежных познавательных способностей; другие полагают, что, даже несмотря на наше неумение определить эту вероятность, и атеисты, и агностики,

и теисты имеют вполне разумные основания принимать Н относительно самих себя; третьи же указывают на ряд пунктов, в которых хромает аналогия с веществом XX, тогда как другие аналогии, по–видимому, подрывают аргументацию Плантинги. Недостаток места не позволяет нам входить в детальный разбор этих критических замечаний, но заинтересовавшиеся данным вопросом читатели могут найти подобные возражения в изобилии, если обратятся к источникам из предлагаемого ниже списка.


Рекомендуемая литература


Alston William, Perceiving God (Ithaca, NY: Cornell University Press, 1991)

Beilby James (ed.), Naturalism Defeated? (Ithaca, NY: Cornell University Press, 2002)

Bergmann Michael, Knowledge and Awareness (Oxford: Oxford University Press, 2006)

Kvanvig Jon, Warrant in Contemporary Epistemology (Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 1996)

Plantinga Alvin, Warranted Christian Belief (New York: Oxford University Press, 2000)

Plantinga Alvin and Wolterstoff (eds.), Faith and Rationality (Notre Dame, Nicholas IN: University of Notre Dame Press, 1983)

Swinburne Richard, Epistemic Justification (Oxford: Clarendon Press, 1981)

Страницы


В нашей электронной онлайн библиотеке вы можете бесплатно и без регистрации прочитать «Введение в философию религии» автора Мюррей Майкл на телефоне, андроиде, айфоне, айпаде. Сейчас вы находитесь в разделе „Часть вторая. Проблема рациональности религиозных убеждений“ на странице 6. Приятного чтения.