Вы здесь

Библия Ветхозаветной Церкви

Библия Ветхозаветной Церкви

К великому сожалению, прекрасная традиция подсчета букв, задействованная при копировании еврейской Библии, не существовала при переписывании Ветхого Завета в процессе его формирования. Само по себе это еще не значит, что подобные методы вообще не использовались в ветхозаветный период, просто в самом Ветхом Завете нет явных указаний на способ хранения и передачи предания из поколения в поколение. Как уже отмечалось выше, у иудеев было не меньше причин сберегать ветхозаветные писания, чем у язычников, тщательно хранивших свои священные документы. Ко времени дарования Закона на Синае традиция скрупулезного переписывания священных текстов в большинстве языческих народов, окружавших Израиль, уже сложилась. Учитывая особенности религиозного опыта израильтян и причины, побуждавшие их бережно хранить Божьи откровения, предположение о том, что иудеи могли пренебречь наследием своих пророков, было бы в высшей степени безосновательным. В этом отношении весьма уместны слова В. Т. Мартина (W. Т. Martin):

Было бы довольно странно, если во всем Израиле не нашлось бы ни одного человека, который, из любви к литературе, не посвятил бы себя сбережению письменных преданий израильского народа. Невозможно себе представить, что из всех книжников Востока только иудейские отнеслись к передаче священных текстов с пренебрежением. Язычество породило покровителя образования и письменности Ашшурбанипала, посвятившего себя «драгоценным табличкам», как он их называл, и Шабаку, который с необычайным рвением и усердием увековечивал предания своих отцов, придавая им достойный и устойчивый вид. И только о высоконравственных иудеях кто–то заявляет, что они, якобы, позволили своим недобросовестным книжникам исказить, извратить и изуродовать священные писания.[129]

Убедительнейшим доводом в пользу тщательного хранения ветхозаветных писаний является сама их природа.[130]

И все же в самом Ветхом Завете о хранении преданий почти ничего не говорится. На мой взгляд, это объясняется тем, что переписывание и хранение священных книг было чем–то естественным и само собой разумеющимся. Не боясь излишних повторений, скажу, что наши знания о деятельности книжников в древнем мире вполне подтверждают это предположение. Литература редко обращает внимание на то, что в обществе воспринимается как естественная часть жизни. Это не значит, однако, что по этой теме сведений нет вообще. При внимательном изучении в Ветхом Завете обнаруживается достаточное количество указаний на то внимание, которое уделялось в Израиле передаче священных текстов.

Прежде всего, необходимость точной передачи текстов подразумевается юридическим материалом Пятикнижия. Ясно, что данные Богом заповеди и откровения должны были соблюдаться не только поколением, стоящим у подножия Синая, но и их потомками. Из этого следует, что закон Моисеев подлежал тщательнейшему хранению и передаче. Какой бы ни была функция юридических кодексов, они, как минимум, свидетельствуют о необходимости сбережения и передачи законов, а также объясняют для последующих поколений причины, лежащие в основе того или иного закона. «Пресный хлеб должно есть семь дней, и не должно находиться у тебя квасного хлеба, и не должно находиться у тебя квасного во всех пределах твоих. И объяви в день тот сыну твоему, говоря: это ради того, что Господь сделал со мною, когда я вышел из Египта».[131] Совершенно очевидно, что юридические кодексы были сводами законов, которые должны были соблюдаться не только тем поколением, которому они были даны, но и их потомками.[132] Ветхий Завет полон призывов к послушанию, следовательно, Израиль знал о ключевой роли закона и понимал, что его благосостояние и процветание зависят от верности заповедям. Никто не станет спорить с тем, что Израилю было обещано пребывание в земле обетованной лишь до тех пор, пока они будут верны заповедям Моисея. В основании пророческих откровений лежало осознание того, что несоблюдение закона Божьего неизбежно вело к изгнанию из их земли. Могли бы быть у израильтян более веские причины для тщательного хранения Слова Божьего? Ведь без Божественного позволения никаких изменений в своде законов не допускалось. «Не прибавляйте к тому, что я заповедую вам, и не убавляйте от того; соблюдайте заповеди Господа, Бога вашего, которые я вам заповедую».[133] Неизменность Моисеевых законов проистекает из самой природы завета Бога с человеком и подтверждается тем, что законы были начертаны на каменных скрижалях, — символе неизменности и незыблемости, — а также предписаниями о неукоснительном соблюдении законов Божьих, провозглашенных перед всем народом у вод Иордана. «Когда перейдете Иордан, поставьте камни те, как я повелеваю вам сегодня, на горе Гевал… и напиши на камнях все слова закона сего очень явственно».[134] Заповедь: «Слушай гласа Господа Бога твоего и исполняй заповеди Его и постановления Его, которые заповедую тебе сегодня» повторяется во Второзаконии почти тридцать раз.[135] Из этого ясно следует, что Израилю надлежало твердо держаться всех Божественных постановлений с самого начала своей истории. Если же обстоятельства требовали изменить тот или иной закон, это можно было сделать лишь с позволения Господа (ср. 2 Пар. 30, 15).

Не следует также забывать, что значение, придававшееся верной передаче Божьих слов, напрямую связано с осознанием того факта, что от неукоснительного следования пророческим откровениям зависит дальнейшая судьба Израиля. Как свидетельствует история, исполнение закона Божьего было для Израиля вопросом жизни и смерти. Пророки отрезвляли народ, ревностно призывая их хранить преданное им слово Господа.

Кроме того, в Пятикнижии ответственность за хранение священных книг возлагается на особую группу людей. В Исх. 25, 21 Господь обращается к Моисею со словами о перенесении закона Божьего в скинию собрания: «…в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе» (как уже отмечалось выше, термин «откровение»; по–еврейски edot, означает письменный закон).[136] Моисей так и сделал. «И обратился я, и сошел с горы, и положил скрижали в ковчег, который я сделал, чтоб они там были, как повелел мне Господь» (Втор. 10, 5; ср. Исх. 40, 20). Мы уже говорили о том, что хранение всеми почитаемых откровений в святилище было обычной для народов древнего мира практикой.[137] (Не исключено, что и genizah, используемая в синагогах для хранения пришедших в негодность еврейских свитков, происходит от этого слова.) Судя по Исх. 16, 33–34, израильтяне свято хранили этот обычай. Перед Господом — в скинии собрания — надлежало поставить сосуд с манной в свидетельство грядущим родам.

Там же размещался и расцветший жезл Аарона.[138] Более того, сам ковчег, помещавшийся в скинии собрания, был сделан специально с той целью, чтобы в нем хранились священные Писания: «И Я напишу на скрижалях те слова, которые были на прежних скрижалях, которые ты разбил; и положи их в ковчег» (Втор. 10, 2).

На всем протяжении израильской истории всякая святыня хранилась в скинии собрания, а затем в сменившем ее храме. После избрания Саула царем Самуил в присутствии народа объясняет «права царства», записывает их на свитке и кладет его «перед Господом» (1 Цар. 10, 25). По завершении строительства Соломонова храма священники помещают древний ковчег завета во внутреннее святилище. Две каменные скрижали, полученные Моисеем на Хориве, все еще находятся в ковчеге. После губительнейшего вероотступничества Манассии и его сына Амона, который «ходил тою же точно дорогою, которою ходил отец его», закон был снова найден и восстановлен в Израиле царем Иосией — после полувека безбожия и беззакония. Хотя не все исследователи согласны с тем, что найден был весь закон, а только вариант Второзакония, библейские свидетельства указывают на то, что священные Писания хранились именно в храме.[139] И, наконец, согласно иудейским писателям, список закона хранился в храме вплоть до первого века. Об этом уже упоминалось в связи с записями Иосифа Флавия — иудея, пользовавшегося особым благорасположением римских военачальников.[140] Иосиф Флавий присутствовал при захвате римлянами Иерусалима и был свидетелем разрушения храма. Он писал, что список иудейского закона был увезен из храма и помещен во дворце Веспасиана.

Что же из этого следует? Принятый в древнем мире обычай хранить священные писания и артефакты в святилище сам по себе свидетельствует о том, что служителями и хранителями закона и прочих канонических книг были священники и левиты, отвечающие за скинию собрания и храм с его внутренним убранством.

Возложение закона в скинию собрания, а затем в храм, вполне соответствует иудейскому отношению к священникам и левитам как к учителям закона. Весь Ветхий Завет свидетельствует об этом. «Научать сынов Израилевых всем уставам, которые изрек им Господь», согласно Пятикнижию, были поставлены священники и левиты (Лев. 10, 11). Во Втор. 17, 8–12 мы читаем, что на священников и левитов была возложена обязанность учить народ справедливому суду, а во Втор 24, 8 — наставлять народ в отношении богоугодного поклонения. Каждые семь лет, на празднике кущей, священникам надлежало читать закон Моисеев перед всем народом, собравшемся на поклонение, что лишний раз доказывает его каноничность (Втор. 31, 9–13). Еще одним напоминанием о роли священства были так называемые благословения колен израильских, когда Моисей провозгласил о левитах, что они «учат законам Твоим Иакова и заповедям Твоим Израиля, возлагают курение пред лице Твое и всесожжения на жертвенник Твой» (Втор. 33, 10).

Повествования, записанные в Ветхом Завете, не менее показательны. Пророк и священник Самуил осознавал, что частично в его обязанности входит наставление народа: «Буду наставлять вас на путь добрый и прямой» (1 Цар. 12, 23). После того как царь ассирийский переселил народ израильский из Вавилона, Куты, Аввы, Емафа и Сепарваима в города самарийские, он послал туда и освобожденного израильского священника, чтобы тот «пошел и жил там, и научал их закону Бога той земли». Чужеземный царь понимал, что обучением народа законам занимаются именно священники. В 2 Пар. 15, 3 пророк Азария, сын Одедов, говорит, что Израиль долгое время был «без священника учащего», а в 2 Пар. 17, 7–9 говорится о том, что Иосафат послал священников и левитов во все города иудейские, чтобы они наставляли народ по книге закона Господня. Во дни Иосии левитов описывали как «наставников всех израильтян» (2 Пар. 35,3). Все это вполне сочетается с обязанностями, возложенными на левитов и священников в Пятикнижии на том основании, что именно они и были хранителями канона.

Об этом же говорится и у пророков. Иеремия называет священников «учителями закона» (Иер. 2, 8). Недоброжелатели пророка решили избавиться от него, уверенные в том, что это не будет большой потерей для Израиля, ведь «не исчез же закон у священника» (Иер. 18, 18). В Иез. 7, 26 утверждается противоположное: «И не станет учения (Торы) у священника и совета у старцев», когда придет бедствие и народ Божий будет уведен в плен. Однако если храм будет восстановлен, то, по пророчеству Иезекииля, священники и левиты снова будут «учить народ Мой отличать священное от несвященного и объяснять им, что нечисто и что чисто», то есть учить их соблюдению закона (Иез. 44, 23 и далее). Михей (3, 11) сетует, что «пророки… предвещают за деньги», подразумевая под этим, что священники злоупотребляют законом, служа собственной корысти. В Соф. 3,4 сказано, что священники «оскверняют святыню, попирают закон». Пророк Аггей (2, 11) пишет: «Спроси священников о законе», а значит, они должны были его знать. У Малахии 2, 5–7 идеальный священник описывается так: «Закон истины был в устах его… уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его».

После вавилонского пленения понимание роли священников и левитов не изменилось. Ездра именуется «священником, учителем закона Бога небесного» (Езд. 7, 12.21). Одним из последних ветхозаветных описаний занятий левитов является чтение священниками закона в присутствии всего народа: «И читали из книги, из закона Божия, внятно, и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное» (Неем. 8, 7–8). Из всего этого ясно и однозначно следует, что в Ветхом Завете на левитов и священников возлагалась обязанность быть хранителями закона Божьего и учить ему народ израильский.[141]

Удивительно, что израильское священство, ковчег завета и воздвигнутый впоследствии храм существовали на протяжении всей истории Божьего народа, практически без перерывов. Единственным достаточно долгим промежутком времени, когда Израиль был лишен вышеперечисленных благословений, было время семидесятилетнего вавилонского плена. Что произошло со свитками Библии в это время, остается только гадать, однако небезынтересен тот факт, что Иеремия непосредственно перед вторжением вавилонян поместил документы, подтверждающие покупку им поля, в глиняный сосуд, специального для того, чтобы они не пропали во время будущего бедствия (Иер. 32). Не исключено, что верные иерусалимские священники сделали то же самое. Хотя мы и не знаем, как конкретно хранились священные свитки в период до восстановления храма, иудейская история изобилует свидетельствами о доблести и отваге, проявленных израильтянами при защите священных записей от уничтожения. Впрочем, сохранение библейских свитков могло и не представлять собой особой проблемы. В конце концов, вавилоняне едва ли интересовались священными книгами израильтян: боги побежденных народов считались немощными и недостойными почитания. Посему эти свитки вряд ли были кому–то нужны. История учит нас, что расхитителей храмов больше всего интересовали материальные ценности (4 Цар. 14, 14; 4 Цар. 25, 15 «…и взял все золото и серебро»).

На мой взгляд, наибольшую угрозу для свитков и их должного хранения представляли священники, не чтившие закон. В истории Израиля, как известно, было несколько периодов, когда священники относились к закону с презрением. Впрочем, даже в периоды отступничества среди служителей Божьих могли оставаться те, кто свято чтил древние традиции и всецело посвящал себя переписыванию и хранению Слова Божьего. Среди пророков всегда оставались верные Богу, а некоторые из величайших пророков Господа были священниками. Возможно, Малахия имел в виду именно их, когда описывал в Мал. 2, 5–7 идеального священника.

Отрывок из Втор. 17, 18–20 требует некоторых пояснений в качестве дополнения к вышесказанному. Данное здесь повеление заключалось в том, что царь, вступающий на престол, должен был получать от священников список закона. Царю затем надлежало неукоснительно следовать всем словам и постановлениям этого закона, «не уклоняясь ни направо, ни налево». Почти сразу же повеление это было реализовано в лице Иисуса Навина, который, как и Моисей, не был помазан на царство и не собирался утверждать собственную династию. «Только будь тверд и очень мужествен, и тщательно храни и исполняй весь закон, который завещал тебе Моисей, раб Мой; не уклоняйся от него ни направо ни налево» (Нав. 1,7). Эти слова вторят Втор. 17,20. В свое время Иисус Навин сам сделал список закона Моисеева на жертвеннике, сложенном из цельных камней в присутствии всего Израиля.[142] Наиболее ярким примером воплощения этого принципа является отрывок из 4 Цар. 11,12 (ср. 2 Пар. 23, 11), где повествуется о том, как священник Иодай короновал молодого царя Иоаса. Будучи священником и исполняя возложенные на него обязанности, Иодай преподнес Иоасу «список завета», ведь роль священника заключалась в том, чтобы хранить закон и вручить его царю во время коронации.[143] По всей видимости, преподнесение свитка с законом было официальной частью коронационной церемонии. Свиток же считался видимым символом канонического авторитета: закон Божий, хранимый и переписываемый священниками, был превыше царей, и те должны был ему во всем подчиняться. И, наконец, упомянем высказывание одного из царей, согласно которому он сам взял на себя ответственность за переписывание свитков Ветхого Завета. Речь идет о Притч. 25, 1, где о мужах Езекии сказано, что они собрали притчи Соломоновы. Хотя в этом отрывке и не говорится о законе как таковом, из этих слов следует, что благочестивый царь проявлял интерес к сохранению книг ветхозаветного канона. На основании вышесказанного можно заключить, что хранение закона не являлось прямой обязанностью царей, однако некоторые из них, особо преданные Яхве, все же брали на себя эту ответственность.

Ветхий Завет, впрочем, не сводится к закону. В нем есть еще история, пророчества, книги мудрости и поэзия. Если только в ветхозаветном употреблении термин «закон» не подразумевал свитки, не входящие в Тору, в отличие от Нового Завета, где этот термин употребляется в широком смысле, то во всем Ветхом Завете нет ни единого однозначного утверждения о том, что в скинии собрания и в первом храме хранились прочие канонические писания, хотя некоторые косвенные намеки на особенности передачи других материалов Пятикнижия все же имеются.

Во–первых, логично предположить, что закон Моисеев служил образцом для прочих материалов, имевших канонический авторитет, и все авторитетные писания должны были следовать этому образцу. Каменные скрижали с Десятью Заповедями были возложены в ковчег завета, а книга закона (Второзаконие) — одесную ковчега завета, то есть в святилище скинии (Втор. 31, 26). Моисей сказал: «И она будет там свидетельством против тебя». Так, возложение закона Моисеева в ковчег стало как бы образцом должного обращения со всеми прочими писаниями, претендовавшими на каноничность. По этому примеру все другие материалы также стали храниться в святилище Божьем (Пс. 102, 7).

Страницы


В нашей электронной онлайн библиотеке вы можете бесплатно и без регистрации прочитать «Библия Ветхозаветной Церкви» автора Вашольц Роберт на телефоне, андроиде, айфоне, айпаде. Сейчас вы находитесь в разделе „Глава 6. Передача текста Ветхого Завета в процессе его формирования“ на странице 1. Приятного чтения.