Вы здесь

Беды развода и пути их преодоления. В помощь родителям и консультантам по вопросам воспитания.

Беды развода и пути их преодоления. В помощь родителям и консультантам по вопросам воспитания.


2.1. Можно ли оправдать развод с педагогической точки зрения?


«Я или ребенок?»

Как любой вид человеческого поведения, как любое событие или даже судьба, развод подлежит общественной оценке. Интересно, что эта оценка в высокой степени противоречива. С одной стороны, развод уже давно стал явлением почти обычным в нашей жизни и сообщение: «Я в разводе!» почти ни у кого не вызывает осуждения или отчуждения. Да, развод являет собой однозначно признанную обществом возможность освобождения от неудачного супружества, с ним связана надежда на независимость и самоосуществление. С другой стороны, точно так же однозначно считается, что для детей развод – истинная катастрофа, более того, часто в устах педагогов или психологов определение «ребенок разведенных родителей» звучит как своего рода психопатологическая оценка. Обе точки зрения в повседневной жизни, как правило, не стыкуются: «Да, это твое право!», «Разведись!» и тут же – «А о детях ты подумала?», «И ты можешь лишить детей отца?!».

Подобные социальные противоречия становятся в глазах индивида показателем собственной несостоятельности, а конфликт между личными потребностями и родительской ответственностью у большинства матерей и отцов вызывает тяжелое чувство вины и непоправимой жизненной неудачи.

Социальные конфликты по отношению к общепринятым нормам порождаются прежде всего конкуренцией между антагонистическими общественными силами и идеологиями. Интересно, что ребенок попадает в роль жертвы, собственно, не по воле общественных интересов, выступающих против развода, а скорее по воле науки с ее многочисленными психологическими исследованиями о тяжелом психическом страдании, которое приносит детям развод. Не становится ли тогда действительно неизбежным вопрос выбора, которым вынужден задаваться собирающийся развестись родитель: «Я или мой ребенок»? И не декларируется ли тогда развод как решение, направленное принципиально против интересов детей! А если взглянуть еще и на исследования, касающиеся долгосрочных последствий развода, то с педагогической точки зрения развод кажется делом абсолютно безответственным!

Так ли это на самом деле? Правомерны ли подобные выводы, сделанные на основе подручных материалов исследований?

Выводы, сделанные из эмпирически-психологических исследований, посвященных исключительно непосредственным симптомам и трудностям «разведенных» детей, – безусловно, нет! Поскольку развод, как уже упоминалось, хотя и заставляет ребенка страдать, но автоматически еще не означает, что его будущая жизнь окончательно разрушена. Конечно, исследования школьных и профессиональных успехов детей, кажется, явно говорят против развода, но на самом деле данные теоретические заключения, сделанные на основе эмпирического материала, не достаточно надежны. Так в чем же дело? В упоминаемых исследованиях выводы о «последствиях развода» происходят из сравнения детей разведенных родителей и детей из так называемых «безупречных» семей. Но это сравнение ни в коей степени не отражает истинной жизненной ситуации: едва ли какой мужчина или какая женщина могут себя спросить: «Следует ли мне развестись или продолжать жить в счастливом браке?». Вопрос, скорее, звучит так: «Следует ли мне развестись или продолжать жить в этих невыносимых условиях и постоянных скандалах?». Если в этой ситуации в интересах детей попытаться реально оценить вопрос сохранения брака, то следовало бы обратиться к совсем иному сравнению, а именно с научной, психоаналитической точки зрения сравнить судьбы детей разведенных родителей с судьбами детей, растущих в конфликтных семьях.

Разведенная семья – конфликтная семья

Мне не известно ни одного методически надежного исследования по данному вопросу[75]. На основе клинического опыта можно, тем не менее, сделать вывод, что сравнений подобного рода следовало бы избегать. Но есть и другое для этого основание. Бывает, что и счастливая семья внезапно разрушается, например, если один из супругов вдруг сильно влюбляется и уходит из семьи. Но чаще, конечно, процесс развода длится месяцы, а то и годы, полные напряжения и конфликтов. Из психологических исследований[76], пытающихся установить связь между долгосрочными последствиями развода и психодинамически важными факторами жизненной истории, нам известно, что долгосрочные последствия развода указывают не просто на переживание ребенком разлуки, а прежде всего на конфликтную атмосферу в семье, существующую порой долгие годы до развода. Именно эта атмосфера и оказала на его развитие столь негативное влияние[77].

Есть и другие аргументы против морального осуждения развода. А именно нам известно, что самую большую тяжесть для ребенка в ситуации развода представляет собой конфликт лояльности, в который он попадает, когда папа и мама ссорятся друг с другом. Иными словами, не развод сам по себе приводит ребенка к губительным (для его дальнейшего развития) последствиям, а тот развод, который не полностью завершен, то есть по сути дела «неудачный» развод. Есть и ещё одно обстоятельство, о котором мне хотелось бы напомнить: хотя счастливые родители и не обязательно всегда являются хорошими родителями, но несчастные родители просто не могут быть таковыми. Отказ ради ребенка от шанса освобождения от неудачного супружества и, может быть, от шанса обрести, наконец, счастье в новом браке означает принесение в жертву ребенку своей жизни и самого себя как мужчины или как женщины. Но такую жертву не в силах оправдать ни один ребенок. Эти родители волей-неволей бессознательно ждут от детей возмещения хотя бы части принесенного им в жертву собственного счастья: ребенок должен быть теперь всегда послушным, умным, добиваться успеха, он должен быть верным и благодарным и т. д. Я не хочу сказать, что в подобных желаниях есть нечто предосудительное – кто их не испытывает? – проблема заключается в том, что для родителей, пожертвовавших собой ради детей, любой кризис, связанный с детьми, то есть возможное неисполнение их заветнейшего желания, становится совершенно невыносимым, как если бы вдруг разрушилась их последняя жизненная надежда. Тогда любой конфликт между родителями и детьми приводит к тому, что родители вообще начинают сомневаться в смысле собственной жизни: «Ради чего отказалась я от своего счастья?», «Что мне теперь делать?». Это, конечно же, не может не оказать влияния на отношения родителей и детей; в родителях появляется страх, страх перед неисполнением их высоких ожиданий, а это значит – страх перед детьми; в них снижается терпимость по отношению к недостаткам и вообще к свойствам своих детей, например, к стремлению ребенка к автономии; отсюда может вырастать общее непонимание между родителями и детьми. Если же необходимость чрезмерного приспособления требует от ребенка большой подчиненности или провоцирует чрезмерное уважение, конфликтная спираль неизбежно раскручивается дальше. И тогда, чаще всего в глубине души, ребенок начинает считать себя полным неудачником.

Наконец, существуют еще два простых психологических аргумента, отвергающих противоречие между счастьем родителей и счастьем детей. Первый относится к способности родителей проникнуться своими детьми, которая, несомненно, является важнейшим условием хорошего, то есть удавшегося воспитания[78]. Каждый из нас в той или иной степени обладает способностью проникаться проблемами другого человека, но каждому также известно, что такое удается не всегда, а именно способность к проникновению возрастает в те моменты, когда ты сам чувствуешь себя уравновешенным и счастливым. Тогда возрастает и твое желание благополучия другому человеку. Неудовлетворенность, упадок сил или агрессивное напряжение нередко уничтожают в родителях способность прочувствовать нужды ребенка. И второй аргумент: отец и мать, хотят они того или нет, являются для ребенка моделью его становления, его собственной жизни. Дети идентифицируют себя с родителями и на основе своих впечатлений о них создают образы (сознательные и бессознательные), которые становятся моделью собственного Я; они усваивают их представления о ценностях и нормах, некоторые свойства их характеров, типичные образцы поведения и т. д. Как отразится на душевном развитии ребенка ориентация на постоянно недовольных собой и миром людей? Я думаю, наш долг не только перед самими собой, но и (прежде всего) перед нашими детьми, – позаботиться о том, чтобы у них были родители, которые умели бы радоваться жизни.


2.2. Существуют ли позитивные долгосрочные последствия развода?


Разведенная семья – функционирующая семья

Если подумать о семьях, где царят конфликты и общая неудовлетворенность относится к обычной повседневности, то на вопрос, поставленный в начале главы, является ли развод вообще делом педагогически ответственным, можно с чистой совестью ответить «да!». И это прежде всего потому, что длительность, а может быть, и нарастание конфликтов между родителями, а также самопожертвование одного из них или даже обоих «во имя детей» создают почву лишь для созревания в ребенке внутренних, психических конфликтов, в общем и целом характерных для развода. Конфликты эти не менее опасны, чем последствия самого развода. Если родители хотят помочь детям справиться с их переживаниями развода и предоставить им возможность для благополучного дальнейшего развития, то прекращение неудачных отношений следует рассматривать как необходимое условие – также и с педагогической точки зрения.

Однако нельзя забывать, что если отношения между матерью и отцом все еще достаточно хорошие, то, конечно же, такая семья в любом случае остается оптимальным условием для благополучного психического развития детей. Даже если сравнить ее с теми удачными условиями развода, когда ребенку предоставлено все необходимое (например, тесные отношения с живущим теперь отдельно отцом). Об этом я – с известной теоретической осторожностью – уже писал в первой книге. Там я достаточно подробно описал структурные особенности сепаратных отношений, характерных для разведенных семей и семей с одним родителем[79].

Сейчас мне хочется вернуться к этой, весьма значительной теме. Конечно, знание о том, что хорошо функционирующая семья предоставляет детям наилучшие условия для их благополучного развития, практически мало что может принести матери или отцу, стоящим перед обломками своей любви. Но такое знание может оказать существенную помощь другим мужчинам и женщинам, находящимся в иных жизненных ситуациях, например, решающих, производить ли им на свет ребенка. Прежде чем это сделать, им следовало бы ответить себе, например, на такой вопрос: имею ли я право взять на себя ответственность за (еще не рожденного) ребенка, если мне, в общем-то, уже сейчас ясно, что я не смогу жить с этим мужчиной (женщиной)?

Если мужчина и женщина любят друг друга и желают иметь детей, даже тогда целесообразно было бы подождать два-три года, чтобы убедиться в том, что они подходят друг другу и смогут долгие годы прожить вместе.

Имеет ли право женщина, находящаяся, что называется, в «критическом возрасте», исполнить свое (скорее всего чувственное) желание иметь ребенка, если у нее нет надежных и перспективных отношений с партнером?

Конечно, «право» как таковое она имеет. Но не придется ли ей потом, на протяжении всей жизни расплачиваться чувством вины, поскольку, дав жизнь ребенку, она одновременно лишила его шансов благополучного развития? Мне в моей практике постоянно приходится сталкиваться с людьми, испытывающими это чувство вины, выражающееся в угрызениях совести или, что еще хуже, в идеологизации собственной жизненной формы.

Само собой разумеется, что историю нельзя переделать. Развод родителей не может не оставить следов в психическом развитии ребенка. Но если развод – что в определенных условиях все же возможно – в состоянии принести известную пользу, то есть если он хотя бы частично компенсирует тот урон, который был нанесен ребенку постоянными семейными ссорами, если я могу сказать себе: «Конечно, наша жизненная ситуация нелегка для ребенка, но теперь у него появятся и новые шансы...», то, может быть, исчезнет и мое чувство вины перед ребенком за мои несложившиеся супружеские отношения. Это же можно сказать и в тех случаях, когда из религиозных, этических или эмоциональных соображений прерывание нежелательной беременности оказалось невозможным, несмотря на то что родители наперед знали, что не смогут дать ребенку защищенности «настоящей» семьи.

Итак, здесь мы имеем дело не с теоретическим, а в высшей степени с практическим, жизненно важным вопросом. И тем удивительнее то, что по этому вопросу нет ни одного эмпирического исследования[80]. Хотя кое-где мы все же находим редкие указания на «позитивные последствия развода», как например, на то, что некоторые дети, не успевавшие в школе из-за постоянных семейных ссор, после развода снова стали хорошо учиться; или что дети разведенных родителей или одиноких матерей в принципе самостоятельнее других детей и т. п. Но все это описания лишь внешних реакций, отражающие систему ценностей, существующую в школе или в семье. Педагогически важный вопрос, что все это означает для будущего жизненного счастья, остается при этом открытым.

Знание, основанное на психоаналитическом опыте, – притом знание далеко не новое, а уже давно являющееся составной частью золотого запаса психоанализа, – вдохновило меня на попытку теоретического исследования вопроса о возможных позитивных последствиях развода. Мы знаем, что невротическое страдание, заставляющее обращаться к психотерапевтическому лечению, происходит в результате защиты против внутрипсихических конфликтов. Но в то же время защита против психических конфликтов находит свое выражение не только в болезненных симптомах – часто из нее рождаются и психические приобретения, которые не только не мешают, а часто даже обогащают личность или жизнь субъекта.

Страницы


В нашей электронной онлайн библиотеке вы можете бесплатно и без регистрации прочитать «Беды развода и пути их преодоления. В помощь родителям и консультантам по вопросам воспитания.» автора Фигдор Гельмут на телефоне, андроиде, айфоне, айпаде. Сейчас вы находитесь в разделе „Глава 2. Надежда, которую приносит с собой развод. О возможных целях работы с детьми и их разведенными родителями“ на странице 1. Приятного чтения.