Вы здесь

Газета Своими Именами №14 от 03.04.2012

Газета Своими Именами №14 от 03.04.2012


ОН СРАЖАЛСЯ ЗА РОДИНУ


На фоне того, что происходит сегодня в российской культуре, в том числе и в кинематографе, все сильнее убеждаешься в величии советского строя, который мог рождать на свет таких грандиозных личностей, как Сергей Фёдорович Бондарчук. Его величие сегодня признают даже его ярые оппоненты, которые всегда числили режиссера по разряду своих идеологических врагов. Впрочем, отдавая дань уважения его таланту, либеральная общественность в то же время всячески замалчивает его гражданскую позицию, которая, собственно, и питала его талант. Нам же об этом молчать и забывать негоже.

Все режиссерские работы Бондарчука надо обязательно увязывать с контекстом того времени, в которое они создавались. Только тогда будет понятна глубинная суть этих произведений и гражданская позиция самого режиссера. Так повелось с самого начала. С фильма «Судьба человека», который явился прямым следствием тех процессов, которые стали набирать силу в СССР во второй половине 50-х. Что же это были за процессы?

Все началось с разоблачения «культа личности Сталина» Хрущёвым на ХХ съезде КПСС в феврале 1956 года. Именно после этого в либеральной среде начались бурные дискуссии о жертвах сталинского террора, причем большая доля сочувствия выпадала на жертвы еврейского происхождения. В державной среде это вызвало невольный протест, поскольку, во-первых, именно высокопоставленные евреи сыграли одну из ведущих ролей в развязывании репрессий, во-вторых, русских людей тогда погибло гораздо больше, чем людей иных национальностей.

В это время Шолохов и написал свой рассказ «Судьба человека», который был попыткой обратить внимание широкой общественности, что не только евреи были главными жертвами нацизма. Этот рассказ по праву можно было назвать «Судьбой русского человека», поскольку его главным героем выступал русский человек Андрей Соколов, твердость характера которого вызывала неподдельное восхищение у читателей.

Рассказ был напечатан в двух номерах главной партийной газеты страны (31 декабря 1956 – 1 января 1957). И практически сразу на Всесоюзном радио была осуществлена его постановка (текст читал актер Сергей Лукьянов). Тогда же на телевидении был снят трехсерийный фильм по «Судьбе человека» под названием «Страницы рассказа». Там текст читал уже Сергей Бондарчук. Именно в процессе этой работы у него и возникла идея перенести это произведение на большой экран, поскольку возможности ТВ были еще ограниченными: телевизоры в ту пору считались роскошью и были в пользовании у единиц. Другое дело большое кино – самое массовое из искусств.

Этим фильмом Сергей Бондарчук не только собирался дебютировать в большом кинематографе, но и открыто заявлял о своих державных предпочтениях. Как напишет позднее биограф режиссера А. Высторобец: «Позднее Бондарчук скажет, что шолоховский рассказ «Судьба человека» сыграл в его жизни решающую роль, заставив «многое переосмыслить в жизни, в своих художественных пристрастиях».

Тот высокий патриотизм, который авторы фильма вложили в свою картину, пришелся по душе миллионам советских людей. Фильм «Судьба человека» собрал на своих сеансах почти 40 миллионов зрителей, заняв 5-е место в прокате. Читатели журнала «Советский экран» назвали его лучшим фильмом 1959 года. Однако в то же время лента вызвала ярое неприятие либералов по обе стороны железного занавеса: именно из-за своей патриотичности и того, что это была экранизация произведения Михаила Шолохова, которого либералы числили по разряду своих самых непримиримых идеологических противников. Во многом именно поэтому «Судьба человека» не была приглашена в качестве участника ни на один из престижных европейских кинофестивалей, вроде Канн или Венеции. Она победила всего лишь в швейцарском Локарно (июль 1959), а год спустя присовокупила к этому еще несколько призов опять же не самых престижных кинофорумов, вроде сиднейского, канберрского и джорджтаунского.

Однако в родном Отечестве власти премировали картину по полной программе, что было весьма показательно: представители державного течения удерживали в верхах значительные позиции. Фильм взял главные призы на Московском (1959) и Минском (1960) кинофестивалях. Плюс был удостоен в 1960 году высочайшей награды – Ленинской премии. Причем лента Бондарчука сумела перебежать дорогу другому не менее выдающемуся фильму о войне – «Балладе о солдате» Григория Чухрая. Но спустя два года и это произведение также удостоится «ленинки», что будет справедливо – фильм прославит подвиг советских людей в годы войны не менее талантливо, чем это было сделано в фильме Бондарчука.

Парадоксально, но на Западе «Балладу...» ждала куда большая слава, чем «Судьбу...». Она будет премирована в Каннах, куда лента Бондарчука не попадет, а также ее назовут лучшим иностранным фильмом не только в Японии, Греции, но и в самих США. Невольно напрашивается вопрос, чем это было вызвано, ведь оба произведения посвящены одному и тому же – показу подвига советского солдата, воспеванию советского патриотизма? Разгадка, судя по всему, кроется в деталях.

Рассказ М. Шолохова – это трагическая проза, где в емкой форме (произведение уместилось в двух газетных номерах) был изображен тот самый русский характер, который оказался не по зубам гитлеровским воякам. Отметим, что и западным стратегам холодной войны он тоже оказался не по зубам: недаром директор ЦРУ Аллен Даллес в начале 50-х годов предупреждал, что победить военное поколение советских людей невозможно, придется уповать только на послевоенное (скажем прямо, американец в своем прогнозе не ошибется). Фильм Бондарчука оказался настолько талантливой экранизацией шолоховской прозы, что по-настоящему испугал западных идеологов холодной войны.

А вот лента Чухрая их, видимо, не испугала. Решенная в жанре мелодрамы, она была универсальна для восприятия любой аудиторией по обе стороны железного занавеса из-за своей определенной сентиментальности. В «Судьбе человека» все было иначе: там судьба главного героя буквально выворачивала души зрителей наизнанку, приводя их к катарсису. Это и встало поперек горла западным идеологам. Им было легче согласиться на показ тыловых злоключений молоденького советского солдата, чем показывать трагические мытарства русского человека в фашистском плену.* Да еще с концовкой, в которой автор рассказа и создатели фильма обращались к грядущим советским поколениям: «…и хотелось бы думать, что этот русский человек, человек несгибаемой воли, выдюжит и около отцовского плеча вырастет тот, который, повзрослев, сможет все вытерпеть, все преодолеть на своем пути, если к этому позовет Родина».

Успех «Судьбы человека» предопределил дальнейшую судьбу Бондарчука: он безоговорочно был признан одним из самых талантливых деятелей советской творческой интеллигенции державного направления. Вот почему сразу после экранизации шолоховского произведения Бондарчук собирался экранизировать одно из двух произведений уже не советской, а русской классики: «Тараса Бульбу» Н. Гоголя или «Степь» А. Чехова. И снова эти произведения были тесно увязаны с теми событиями, которые происходили в стране (все с тем же противостоянием либералов и державников), и с желанием Бондарчука обратиться через них к грядущим поколениям советских людей.

Однако экранизировать Бондарчуку пришлось другое произведение русской классики – «Войну и мир» Л. Толстого. И опять это было явлением далеко не случайным, а закономерным, прямо вытекавшим из внутреполитических событий того времени.

В 1959 году на советские экраны вышла американо-итальянская экранизация «Войны и мира», осуществленная режиссером Кингом Видором за три года до этого. Это было вполне добротное с художественной точки зрения двухсерийное кинополотно с целым букетом звезд в главных ролях: Генри Фондой, Одри Хепберн, Витторио Гасманом и др. Однако у этого фильма был один весьма существенный недостаток, о котором все тот же А. Высторобец выразился вполне определенно: «Хотя в картине была показана Россия, русские люди, не было в ней русского духа». Именно последний и предстояло отобразить советскому экранизатору выдающегося произведения мировой литературы.

Отметим, что кандидатура Бондарчука в качестве режиссера будущего фильма была не единственной. Серьезную конкуренцию ему должны были составить два мэтра – Иван Пырьев и Михаил Ромм. Причем если первый был близок по своим идеологическим воззрениям Бондарчуку, то Ромм, наоборот, был из противоположного лагеря – из либерального, долгие десятилетия считаясь одним из его лидеров в стане кинематографистов. Сними он «Войну и мир», и мы бы имели совсем иную версию этого произведения. Фильм был бы наполнен не русским духом, а тем самым, что во времена Горбачёва нарекут «общечеловеческими ценностями». Чтобы понять, какое это было бы кино, достаточно почитать речь Ромма, произнесенную им осенью 1962 года в ВТО перед либеральной общественностью. Причем начал свое выступление режиссер с критики продержавной увертюры П. Чайковского «1812 год» (напомним, что и действие толстовского романа происходит тогда же). Ромм заявил следующее: «Есть очень хорошие традиции, а есть и совсем нехорошие. Вот у нас традиция: два раза в год исполнять увертюру Чайковского «1812 год».

Товарищи, насколько я понимаю, эта увертюра несет в себе ясно выраженную политическую идею – идею торжества православия и самодержавия над революцией. Ведь это дурная увертюра, написанная Чайковским по заказу. Это случай, которого, вероятно, в конце своей жизни Пётр Ильич сам стыдился. Я не специалист по истории музыки, но убежден, что увертюра написана по конъюнктурным соображениям, с явным намерением польстить церкви и монархии. Зачем Советской власти под колокольный звон унижать «Марсельезу» – великолепный гимн Французской революции? Зачем утверждать торжество царского черносотенного гимна? А ведь исполнение увертюры вошло в традицию...»

Здесь Ромм явился типичным продолжателем линии троцкистов-бухаринцев, которые в 20-е годы делали всё от них зависящее, чтобы выкорчевать из сознания русского народа традиции и героические деяния их предков. К примеру, они боролись с православными праздниками, называя их религиозными пережитками. Но Сталин, разбив оппозицию, занялся державостроительством: вернул русским людям не только многие из их прежних праздников, но и героическую историю их предков (в 1934 году появились новые учебники истории, где победа России над Наполеоном в 1812 году уже не воспринималась как цивилизационная катастрофа Запада, как война реакционного русского народа против республики, наследницы Великой Французской революции). И увертюра П. Чайковского «1812 год» (ее запретил к исполнению в 1927 году Главный репертуарный комитет) вновь стала публично исполняться, к вящему разочарованию Ромма и его единомышленников.

Отметим, что когда спор за право экранизации «Войны и мира» выиграл Бондарчук, Ромм отнесся к этому с раздражением. Он был недоволен всем: и молодостью экранизатора (Бондарчуку тогда было всего 40 лет), и его амбициями (предполагалось снять целых 4 серии). А ведь Ромм в киношных кругах считался не только мэтром, но и настоящим фанатом Л.Толстого, знающим наизусть целые куски из его произведений.

Страницы


В нашей электронной онлайн библиотеке вы можете бесплатно и без регистрации прочитать «Газета Своими Именами №14 от 03.04.2012» автора Газета на телефоне, андроиде, айфоне, айпаде. Сейчас вы находитесь в разделе „КУЛЬТУРА“ на странице 1. Приятного чтения.