Вы здесь

Советская система: к открытому обществу

Советская система: к открытому обществу

Философские основы

Я должен начать с самого начала, с древней философской проблемы, которая, похоже, лежит в основе многих других проблем. Как соотносятся мышление и реальность? Казалось бы, какое отношение имеет эта проблема к тому, что сегодня происходит в социалистическом лагере? Но попытки ответа могут прояснить не только мои взгляды и действия, но и пролить некоторый свет на ход событий, а также на то, как они интерпретируются. Самое главное, эта проблема высвечивает выбор, перед которым стоит мир.

Я отдаю себе отчет в том, что это мое философствование может не понравиться и я рискую потерять большую часть своих читателей, не успев дойти до главного. Поэтому я и вынес эти вопросы в Приложение. Философские проблемы сегодня не в моде. Современной западной цивилизации подавай реальные положительные результаты, а философия, по-видимому, не способна производить таковые. Философские вопросы не имеют окончательных ответов, или, если быть более точным, каждая попытка ответа, похоже, только порождает новые вопросы. Более того, почти все направления исследования уже тщательно разработаны, и кажется, что уж совсем почти не осталось ничего, что имело бы смысл обсуждать. Ну, в самом деле, начиная с Витгенштейна, английская лингвистическая философия занимается анализом трудностей философской дискуссии, а не обсуждением самих философских вопросов.

Тот факт, что философские вопросы не имеют окончательных решений, не умаляет их важности. Напротив, те точки зрения, которые мы принимаем, пусть неадекватные, оказывают глубокое формирующее воздействие на тип общества, в котором мы живем, и на то, как мы живем. Например, стремление современного западного общества не обращать внимания на философские вопросы и искать непосредственной реальной выгоды само по себе является философской позицией, хотя, поскольку мы не интересуемся философией, мы можем и не осознавать этого.

Коммунистическая система, конечно, основывается на весьма однозначно определенном философском фундаменте, и зависимость краха этой системы от теоретических ошибок совершенно очевидна. В Восточной Европе люди не бегут от философских вопросов, наоборот, интерес к философии там огромен. Философия, литература и особенно поэзия в Восточной Европе действительно имеют большое значение. Поскольку я сам родом из Восточной Европы, мне очень нравится подобное отношение.

Я признаю, конечно, что философские дискуссии могут быть весьма непродуктивны. Чего проще увязнуть в бесконечном рассуждении, где одна абстракция порождает другую. И если уж начинать такое рассуждение, то ради чего-то исключительно существенного и важного. Мне кажется, что то что я собираюсь сказать, существенно и важно. и я попытаюсь выразиться как можно проще и определеннее. И все равно я должен просить читателя быть снисходительным, потому что сам предмет исключительно сложен. Судите сами, вот суть моего утверждения: реальность лучше всего представлять как сложную систему, а мышление участников – основной источник ее сложности.

Отношения между мышлением и реальностью были в той или иной форме в центре философских дискуссий с тех самых пор, как человек начал себя осознавать как мыслящее существо. Но поскольку философское рассуждение производится в абстрактных терминах, мышление и реальность постепенно стали восприниматься как отдельные категории, причем отношения между ними стали одной из важнейших философских проблем. Что первично? Мышление определяет действительность (cogito ergo sum) или действительность определяет мышление – мысль верна тогда и только тогда, когда она соответствует действительности?

Обсуждение отношений между действительностью и мышлением было очень продуктивным. В результате этого обсуждения были сформулированы такие основополагающие понятия, как истина и знание, а также заложены основы научного метода. Однако на определенном этапе разделение мышления и реальности на две отдельные категории стало вызывать трудности. Эта проблема впервые была обозначена Эпименидом Критским, который ввел парадокс лжеца. Он заключался в следующем: Эпименид утверждал, что жители Крита всегда лгут, сталкивая таким образом то, что он сказал, и то, кем он сам является. В течение длительного времени парадокс лжеца рассматривался как интеллектуальный курьез, пока Бертран Рассел не выбрал его как основу для своей философской системы. Он утверждал, что необходимо строго отделять суждения от предметов суждения, чтобы установить их истинность или ложность. Для осуществления своей задачи он разработал логический метод, теорию типов.

Школа логического позитивизма пошла несколько дальше в развитии его утверждения и объявила, что утверждения, которые нельзя классифицировать как истинные или ложные, не имеют смысла. Эта теория возводила эмпирическое научное знание в ранг единственного источника познания и отрицала философию. В заключении к «Логико-философскому трактату» Витгенштейн писал, что те, кто понял его рассуждения. должны признать, что все, написанное в этой книге, не имеет никакого смысла. Казалось, что философия зашла в тупик, – поистине это был апогей разделения мышления и действительности.

Вскоре после этого даже естественные науки дошли до предела, за которым нельзя уже было больше отделять наблюдение от объекта наблюдения. Естественным наукам удалось преодолеть эту трудность сначала при помощи теории относительности Эйнштейна, а потом при помощи принципа неопределенности Гейзенберга, а недавно появилась и теория сложных систем, также известная под названием теории хаоса. Но философия так и не смогла оправиться от удара, нанесенного ей логическим позитивизмом. Она как бы распалась на множество частных направлений. Продолжался анализ высказываний, который под влиянием позднего Витгенштейна развернулся в анализ языка. Другие школы, которые я хуже знаю, признали обязательность связи между мышлением и бытием, но непохоже, чтобы они совершали какие-то великие новые открытия.

Тем не менее, как раз то, что логические позитивисты считали тупиком, может стать новым началом. То, что я хотел бы здесь предложить, сводится к следующему: мышление и действительность всегда слишком далеко разводились в стороны. Мышление является частью действительности. Вместо того чтобы рассматривать их как отдельные категории, нам нужно посмотреть на них как на часть и целое с присущими им отношениями. Этот подход будет отличаться от подхода классической философии.

Как можем мы познать целое, то есть действительность, если имеющееся в нашем распоряжении средство познания, то есть мышление, является одной из частей этого целого? Такова новая, современная форма, которую принимает этот вечный вопрос, и поражение логического позитивизма дает новую возможность попытаться дать ответ.

Ответ таков: если наше мышление является частью своего предмета, наше понимание неизбежно будет несовершенным. В свою очередь, несовершенное понимание участников становится частью ситуации, в которой они участвуют. Этот ответ может значительно помочь разобраться в коммунистической системе и распаде, который она сегодня переживает.

Логические позитивисты сделали все, чтобы исключить понятие несовершенного понимания участников из своих исследований. Они настаивали на совершенном понимании. Суждения должны были быть либо истинными, либо ложными; те суждения, которые не подпадали под эту классификацию, объявлялись бессмысленными. Однако их усилия имели и некоторые положительные результаты. Существует значительное количество суждений в логике, математике и естественных науках, которые соответствуют критерию, установленному логическим позитивизмом. Эти суждения могут считаться знанием, более того, они устанавливают стандарты, по которым можно оценивать и другие суждения.

Но, конечно, когда логические позитивисты объявили бессмысленными все те суждения, которые не соответствуют их стандартам, это было слишком. Бытие человека определяется не только знанием. Мышление рассматривает ситуации, в которых человек принимает участие. Они напоминают ситуацию, описанную Эпименидом Критским, поскольку от решения участников зависит, будет ли нечто названо истинным или ложным. Из этого следует, что решения участников основываются не на знании, и тем не менее они имеют значение, какого не имеет чистое знание: они способны реально влиять на ход событий, изменяя его.

Очевидно, что логический позитивизм имеет крупный недостаток: он не видит роли мышления в формировании действительности. Но этот недостаток можно превратить в достоинство. Используя критерий, предлагаемый логическим позитивизмом, мы можем утверждать, что понимание участниками ситуации, в которой они принимают участие, изначально несовершенно. Категория знания применима к тем областям, где суждения могут существовать отдельно от своего предмета. Ко многим ситуациям это требование применимо, однако существует также множество ситуаций, которые ему не соответствуют, например ситуация мыслящего участника. Если рассматривать категорию знания в качестве критерия, то надо признать, что наше понимание действительности по природе своей несовершенно. Это суждение истинно не только для действительности как целого, но также и для тех ее аспектов, в которых участвуют мыслящие существа. Эти аспекты слишком важны, чтобы их можно было игнорировать. Мы можем обойти рассмотрение действительности как целого, но мы не можем избежать последствий нашего несовершенного понимания в качестве участников событий, о которых мы размышляем. Принимаем ли мы это, игнорируем или отрицаем, – несовершенное понимание присуще человеку.

Я попытался максимально просто и определенно изложить свои представления. Мне хотелось бы подчеркнуть, однако, что это не заключение моего исследования, а скорее его начало. Философия, насколько нам известно, принимала в качестве исходной точки либо разум, либо действительность в попытках понять отношения между этими двумя категориями и в результате увязла в бесконечном споре, пытаясь установить первичность того или другого. К сожалению, когда мышление является частью собственного предмета, связь между ними становится замкнутой: разум стремится сформулировать утверждения, которые соответствовали бы действительности, но в то же время он изменяет действительность, которую хочет познать. Вот почему понимание участника ситуации изначально несовершенно. Принимая несовершенное понимание в качестве исходного пункта, мы можем отвлечься от этого бесконечного спора. Мы можем сформулировать представление о мире, в котором ни разум, ни действительность не имеют приоритета, но оба взаимосвязаны циклически. Философия сама по себе не очень способна помочь сформулировать подобную точку зрения, потому что, пока разум и действительность рассматриваются как отдельные категории, невозможно избежать ловушки замкнутого круга в рассуждениях. Но ситуация не безнадежна. Помощь приходит с совершенно неожиданной стороны – от бурно развивающейся теории сложных систем.

Большую часть своей сознательной жизни я пытался описать двустороннюю связь между мышлением и действительностью, используя философские категории, но никак не мог выбраться из замкнутого круга. Я даже дал название этому круговому отношению, которое пытался описать: рефлексивность. Рефлексивность в значительной степени похожа на «самоотнесение», логический термин, полезный в анализе парадокса лжеца. Однако рефлексивность не может быть описана в чисто логических терминах, потому что это не чисто логический феномен. На одном уровне это мыслительный процесс, на другом это процесс, который происходит в действительности. Я называю мыслительный процесс когнитивной функцией, а процесс, который воздействует на действительность, – функцией участия. Ясно, что две функции соединяют мышление и действительность в противоположных направлениях: в когнитивной функции данным является действительность, а мышление как-то к ней относится; в функции участия мышление должно быть константой, а действительность – зависимой переменной. Однако одновременное действие двух функций превращает различие между мышлением и действительностью в иллюзию: то, что должно было быть чисто мыслительным процессом, также становится частью действительности.

Я пытался преодолеть эту трудность, проводя различие между объективным и субъективным аспектами действительности. Объективный аспект – это то, что имеется в действительности, а субъективный аспект – то, как ее воспринимают участники. В соответствии с данной схемой каждая ситуация имеет только один объективный аспект и столько субъективных аспектов, сколько имеется участников.

Страницы


В нашей электронной онлайн библиотеке вы можете бесплатно и без регистрации прочитать «Советская система: к открытому обществу» автора Сорос Джордж на телефоне, андроиде, айфоне, айпаде. Сейчас вы находитесь в разделе „Приложение“ на странице 1. Приятного чтения.