Вы здесь

В аду Сталинграда. Кровавый кошмар Вермахта

В аду Сталинграда. Кровавый кошмар Вермахта

Битва в городе


Несколько ближе, спереди и слева, стоял комплекс зданий городской летной школы. Дивизия в ближайшие дни начнет наступление. У нас были прекрасные карты и утвержденные задачи на каждый день. Сможет ли наша все более редеющая дивизия ответить этим ожиданиям? Наблюдательные пункты и огневые позиции были доработаны, и каждое орудие было окружено земляным валом, чтобы лучше защитить его от вражеского огня.

Пехоте нужно было перегруппироваться. Им отчаянно нужна была передышка. Моложавый оберст Роске, недавно прибывший в дивизию, был единственным, кто сделал логичное заключение: он расформировал один батальон и несколько рот и сформировал два почти полноценных батальона, в которые включил конный взвод, телефонистов и саперов. Перед перегруппировкой роты уже имели численный состав неполных взводов. Лишь численность обозов оставалась прежней. Их доля в общей численности была чрезмерной, и пополнения для фронта можно было брать оттуда. Те, кого это коснулось, не были испуганы ни на грамм.

Методы Роске устраивали оставшихся офицеров и унтер-офицеров. Однако оставался тот факт, что молодые и амбициозные пехотные лейтенанты жили не дольше, чем все остальные. Лучшее, что для них могло случиться, — это получить «хайматшусс» (буквально — «домашняя рана», ранение достаточно серьезное, чтобы быть отправленным домой). Конечно, никто об этом не заговаривал.

Поскольку полк Роске на бумаге выглядел слабее, чем на самом деле, ему выделили более узкий сектор ответственности. Это противоречило всей логике, ведь остальные полки были на самом деле еще слабее.

* * *

Сталинград находился под непрерывными немецкими воздушными налетами. Сильные эскадрильи бомбардировщиков и пикировщиков «Ю-87» действовали непрерывно, несмотря нет яростный русский зенитный огонь. Русские «Сталинские органы», которые мы знали с 1941 г., но редко с ними встречались, в Сталинграде применялись с огромной плотностью. Во многих отношениях их можно было сравнить с нашим собственным «Небельверфером» (шестиствольный реактивный миномет. — Примеч. пер.). Русские ставили свои пусковые установки на грузовики, что давало возможность быстро менять позицию. Эта оружейная система производила на нас очень глубокое впечатление. Ужасный шум, производимый во время их огня, имел акустическое действие, сравнимое с сиренами на наших «штуках». В пыли, земле и огне, поднятых в воздух после залпа «Сталинского органа», казалось, никто не может выжить.

В стереотрубу можно было различить на окраинах Сталинграда многочисленные бункеры из земли и дерева. Наша пехота медленно и осторожно прокладывала себе путь через эту линию укреплений. Когда они подбирались достаточно близко, появлялись штурмовые пушки, подъезжая к бункерам и размолачивая им амбразуры. «Штурмгешютц-Ш», тяжело бронированные спереди, без башни, так что имели низкий профиль, вооружались мощной 75-мм пушкой. Штурмовые орудия были также успешными истребителями танков. Поэтому было неправильно, когда их использовали вместо танков.

Обер-медик (анс-Герхардт Фридендорф делает артиллеристам прививки. Доктор и его помощник (справа) — пехотинцы.

Вермахт время от времени проводил программы прививок, которые вписывались в солдатскую расчетную книжку но многие оказались подвержены распространяющимися среди осаждающих Сталинград войск болезням. Наиболее уязвимыми были возрастные группы самых молодых и самых старых.

Штурмовые орудия заставили замолчать большинство бункеров. Там, где это не удавалось, работу довершала пехота с огнеметами и подрывными зарядами. С безопасной дистанции моего наблюдательного пункта раскалывание бункеров выглядело очень профессиональным и естественным. Мне лишь приходилось вспоминать русские бункеры в лесу Вета, с которыми нам пришлось столкнуться год назад, чтобы сполна оценить, насколько опасен этот вид боя.

Едва приканчивался один бункер, как начиналась подготовка к уничтожению следующего. Та же процедура со штурмовыми пушками и огнеметами повторялась снова и снова. Впечатляло, насколько спокойно наша пехота занималась своим тяжелым делом, несмотря на потери и напряжение. Это был нерушимый боевой дух, без излишнего патриотизма с флагами. Шовинизм был для нас в ту войну редким чувством. В конце концов, от нас его вряд ли стоило ожидать. Мы твердо верили, что исполняем свой долг, считали, что драка неизбежна, и не считали эту войну войной Гитлера. Может быть, это не столь исторически верно, когда всю вину за ту войну и ее ужасы возлагают исключительно на Гитлера.

В частности, американский президент Рузвельт хотел уничтожения Германии с середины 1930-х. Черчилль хотел того же. Американские просионистские еврейские организации были сравнительно равнодушны к судьбе европейских евреев. Серьезных попыток спасти евреев не делалось, потому что они больше заботились о своем финансовом мире бизнеса. Сталин, для того чтобы поставить европейских коммунистов под советский контроль, должен был ослабить гитлеровскую Германию как мощный фактор влияния. Рузвельт так этого до конца и не понял, а Черчилль понял слишком поздно. Если бы не боевой дух рядового германского солдата, независимо от любой национал-социалистской идеологии, наш дух был бы слаб и ни один суровый офицер не погнал бы нас вперед.

На этот раз простой солдат на фронте верил в необходимость этой войны. Привыкнув к постоянному риску и образу мышления наемника, он все еще полагал, что лучший шанс на выживание дает не очень серьезная рана, потому что вряд ли стоит рассчитывать долго оставаться целым и невредимым.

Нашего командира полка, оберста Шаренберга, перевели в артиллерийскую школу. Его сменил фон Штрумпф, старый седой солдат, ранее командовавший 3-м батальоном в чине майора. Его уважали во всем полку, и совсем недавно он получил чин подполковника. Странно, что фон Штрумпф должен был стать преемником Бальтазара, который был оберст-лейтенантом значительно дольше. (Примечание издателя: фон Штрумпф был произведен в майоры 1 января 1939 г., а в подполковники — 1 января 1942 г., в то время как Бальтазар был повышен до подполковника лишь 1 апреля 1942 г. Неудивительно, что фон Штрумпф принял командование полком — он был старшим батальонным командиром.) Я воспользовался возможностью, предоставленной сменой командиров, чтобы сделать запрос о своей жалобе, и получил ответ, что вопрос скоро будет рассмотрен.

13 сентября несколько пехотных дивизий начали наступление на Сталинград. После короткой артподготовки, подкрепленной несколькими залпами «Небельверферов» разного калибра, наша пехота в сопровождении нескольких штурмовых орудий пошла в наступление. Когда солдаты дошли до окраины города и исчезли среди деревянных домов и садов, настоящий ад, устроенный залпами ракет «Сталинских органов», заставил целый поселок исчезнуть в огне и дыме.

Вскоре я получил запрос стать корректировщиком в передовых частях, связываться с пехотой и пытаться оказывать им огневую поддержку в уличных боях. С основного наблюдательного пункта больше ничего не было видно. Мы двинулись в сторону города через летную школу. Слева и справа были поврежденные самолетные ангары и современные казармы, построенные в сельском стиле. Передо мной, но на безопасном расстоянии, вспыхивали бесконечные разрывы «Сталинских органов».

Я как-то сумел пройти через все это со своими радистами. Фургон телефонистов на лошадиной тяге проехал мимо нас в сторону города, укладывая кабель, чтобы обеспечить надежную связь. Когда мы дошли до первых paling заборов вокруг небольших садиков домов городской окраины — часто это были примитивные плетеные заборы вокруг хижин, — мы увидели отчаявшихся женщин в белых головных повязках, пытавшихся защитить своих маленьких детей, пока они пытались вырваться из города. Мужчин нигде не было видно. По виду ближайших районов город выглядел брошенным. Впереди фургон телефонистов встал на разбитой, ухабистой, частично заасфальтированной улице.

Страшный шум заставил нас укрыться. Затем на дорогу обрушился залп «Сталинских органов». Фургон исчез в облаке огня. Он был в самой его середине. «Прямое попадание», — сказал радист с состраданием в голосе, тоном, выдающим облегчение оттого, что пережил этот налет. Это напоминало принцип святого Флориана — «спаси мой дом, сожги другие». К нашему абсолютному удивлению, ничего не случилось. Люди, лошади и фургон остались целыми. Переводя дыхание, солдат выдавил шутку, чтобы скрыть страх: «Больше грязи и шума, чем оно того стоит».

Вюстер вошел в двухэтажный дом на пересечении Карской улицы и главной дороги из летной школы, чтобы осмотреть местность. Хотя здание снаружи не выглядело сильно пострадавшим, внутри картина другая: ударная волна от бомб и снарядов выбила стекла и двери, обрушила штукатурку потолка. Здесь Вюстер оборудовал наблюдательный пункт.

Страницы


В нашей электронной онлайн библиотеке вы можете бесплатно и без регистрации прочитать «В аду Сталинграда. Кровавый кошмар Вермахта» автора Вюстер Виганд на телефоне, андроиде, айфоне, айпаде. Сейчас вы находитесь в разделе „Глава 3Битва в городе“ на странице 1. Приятного чтения.